Образ мира

Тезисы:

I. О сущности православного прихода.

1. Замечание о том, что в общем для всех понимании прихода как общины, общности, православие особый упор делает на его духовную природу - это духовная, сакраментальная общность, она имеет средоточием общение в храме.

2. Самые существенные стороны жизни прихожан выражаются в стремлении ПРЕВРАТИТЬСЯ в неотъемлемых живых членов живого невидимого мистического духовного Тела посредством святых таинств, силой Святого Духа. Отсюда - исключительное значение таинств, то есть богослужебного порядка в приходской жизни.

Богослужение - центр духовной жизни прихода.

Наше понимание Церкви евхаристично, прихода - тоже. Это выражается во всем строе приходской жизни. Нам дорога идея обожения, идея о созидаемой силой Святого Духа "новой сущности". Эта идея - зерно всей религиозной жизни Православия в ее основных вариациях.

3. Сейчас эта идея, казавшаяся забытой, обратила на себя пристальное внимание западных христиан в разных направлениях богословия, в разной связи (например, такие имена: Карл Барт, Ситтлер, епископ Лесли Ньюбинген, Тейяр де Шарден).

4. Эта идея имеет конструктивную силу, направляющую богословское развитие в разных исповеданиях. Эта сила стимулирует саму жизнь, заставляет искать формы жизни и деятельности православных христиан в возможном соответствии с возвышеннейшими идеалами.

Печать этой силы лежит на всем строе нашей современной русской православной приходской общины (это приближает ее по существу к харизматическому строю христианских общин первого времени).

II. Устройство, управление, жизнь прихода. Обзор правовых сторон, администрации и прочее

1. Предварительные замечания.

а) О некоторых конфессиональных различиях в определении понятия "церковный приход".

В разных христианских вероисповеданиях это определение неодинаково. Некоторые особенности нашей приходской жизни будут более понятны, если будет правильно понято, как мы определяем, что такое наш церковный православный приход. Мы понимаем его как общество, как общину - мы даже часто называем его "церковной приходской общиной", - которая живет религиозно-нравственной жизнью в общении, имеющем средоточие в храме, в совершающихся в храме богослужениях. Это прежде всего духовная общность, она носит харизматический, сакраментальный характер. Потому что ее жизнь имеет своим центром совершаемые в храме таинства, прежде всего таинство таинств - Святую Евхаристию, в которой в известном смысле все другие таинства как бы берут свое начало и которой они завершаются.

Кажется, во всех известных нам протестантских церквах, в церквах Реформации в широком смысле этого слова, приход тоже понимается как община. Но ни одна богословская и церковно-правовая доктрина в этих церквах не делала такого упора на специфические особенности харизматической природы, сакраментального момента в природе церковных общин-приходов, какой делаем мы. И сейчас, надо добавить, больше и отчетливее, чем когда-нибудь прежде, может быть потому, что сейчас развитие наших церковно-правовых концепций, как, впрочем, и общее богословское развитие, сделалось свободнее от влияний как католических, с одной стороны, так и протестантских, с другой. Итак, от протестантских определений прихода наше отличается большей подчеркнутостью особой духовной природы его как общины.

Католическое определение отстоит от нашего дальше протестантских. Как известно, в римо-католическом праве задержалось до наших дней со времен средних веков определение прихода не как общины, не как корпорации, обладающей одной или другой правоспособностью, а как "церковной территории", точнее как "части церковной территории". И вся каноническая и вообще правовая правоспособность приходов связывается именно с этим особенным определением церковного прихода в католической церкви. Оно существенно, как видим, отличается и от нашего, и от существующих в обособившихся от Рима после Реформации церквах.

Эти различия непременно нужно иметь в виду, чтобы правильнее понять характер современной церковно-приходской жизни у нас и также чтобы лучше понять наше отношение к особенностям современной церковно-приходской нашей организации, например в области имущественной правоспособности наших приходских общин. Известно, какое большое значение в устройстве, управлении и жизни церковной, во всех ее звеньях, всегда имел и имеет вопрос об имущественной правоспособности Церкви во всех исповеданиях, повсюду.

б) Существенные черты православного определения "прихода", выражающие самые существенные стороны жизни его.

Наш приход - община, наш приход - корпорация, но мы не смотрим на нее, так сказать, с социальной или социально-общественно-правовой точки зрения. Она состоит из прихожан, то есть из ПРИХОДЯЩИХ молиться в свой, "приходской" храм православно верующих. Будучи частью Поместной Русской Православной Церкви, он вместе с тем - и часть Вселенской Христовой Церкви. И его жизнь есть жизнь в Христовой Церкви, Ее жизнь.

В чем же она?

Для нас она не только и, может быть, даже не столько в обращении ко Христу, сколько в ПРЕВРАЩЕНИИ нас в неотъемлемых живых членов живого невидимого мистического духовного Тела Христова, то есть в мистической в этом смысле инкорпорации, совершающейся, действующей в Церкви, посредством святых таинств, силой Святого Духа. Отсюда и то исключительное значение, которое нами придается совершению таинств, то есть прежде всего богослужебному порядку в нашей приходской жизни.

Богослужение, или в собственном смысле слова культ, является для нас центром всей духовной жизни прихода. Все происходит в ней вокруг и в непосредственной связи с богослужением, с "культом", с "богослужебным ритуалом", центрирующимся вокруг Святой Евхаристии. Церковь, а это значит и "приход", там, где совершается таинство Святой Евхаристии, Святая Божественная Литургия. Нам очень много - очень много! - говорят слова из Апостольских деяний о том, как после Пятидесятницы первые христиане каждый день пребывали в храме и как к преломлявшим хлеб Господь ежедневно прилагал к Церкви спасаемых (Деян.2:46-47).

Наше понимание Церкви евхаристично и это значит, что такое же у нас понимание и прихода. И это находит свое выражение во всем строе нашей церковно-приходской жизни. Нам очень дорога идея о созидаемой силой Духа Святого "новой сущности" или о "новом творении", которая есть "общая жизнь Церкви". Она внутренне неразрывно связана с нашей верой в Воплощение Бога Слова, в соединение в Богочеловеке - Иисусе Христе - двух природ, как об этом учит нас Халкидонский догмат. Она внутренне неразрывно связана с той поразительно четкой формулировкой последней, высшей цели и смысла человеческой жизни, которую дает Апостол Петр, говоря, что всем нам должно соделаться "причастниками Божеского Естества" (2Пет.1:4).

Эту идею называют идеей обожения. Она составляет самое зерно всей религиозной жизни Православия в ее основных вариациях. Одним из таких очень важных вариантов ее является и понимание "общей жизни" - Церкви как созидания "новой сущности", "нового творения", каковым должен быть каждый наш православный приход.

До недавнего времени как на Западе, так и на Востоке считалось, что эта идея оказалась в богословии, во всяком случае западных христиан, заброшенной и даже почти забытой. И что произошло это из-за крайней ее "нежизненности". Крайний ее "мистицизм" может быть и применим еще к эсхатологическим, к последним упованиям христиан. Но что с ней делать в нашей повседневной жизни, посреди этого мира? Она нас ставит спиной к нему, она нас уводит из него, а место наше - в нем...

Но мы думаем, что это неверно. "Абстрактная" идея обожения необычайно реалистична, необычайно "жизненна". Она дышит пафосом самой интенсивной обращенности к Богу и к этому миру, к человеку. Ведь весь ее идейный смысл и сила - в стремлении преодолеть небывалый дуализм Церкви и мира, сакрального и профанного, религии и жизни, столь характерных для сегодняшнего дня истории человечества.

Жизнь обезбожена повсюду, жизнь не оправдана, жизнь не освящена, это непереносимо для нашей православной религиозной совести и для нашего православного христианского сознания не меньше, чем для религиозной совести и религиозного сознания западных христиан. "Слишком мистическая" и даже "абстрактная" идея обожения, вокруг которой в Православии вращаются все вопросы догматики и этики, а следовательно и строя нашей церковной жизни, в частности церковно-приходской, направляет нашу религиозную волю и бросает ее на преодоление этого дуализма. Она импульсирует всю нашу активность в этом направлении. Потому что именно она лучше всего, полнее и законченнее, выражает нашу пламенную веру - которой мы живем и дышим - в то, что мир создан не для отвержения, а для преображения. Нашу веру в изменение всего космического бытия божественными энергиями, в охристовление космоса со всеми его непросветленными стихиями. <...>

Такова конструктивная сила этой столь близкой нам идеи обожения в богословии и в жизни, во многом направляющая не только богословское развитие в разных христианских исповеданиях или во всяком случае значительно влияющая на него, но и стимулирующая саму жизнь, побуждающая искать формы жизни и деятельности христиан в возможном соответствии с ее возвышеннейшими идеалами. Печать этой силы ее, особенно в ее втором аспекте, лежит на всем строе нашей современной русской православной приходской общины, что приближает устройство, управление и жизнь наших приходских общин по существу к харизматическому строю христианских общин того времени, о котором никому из нас не следует забывать.

Теперь я могу перейти к описанию конкретно существующих у нас форм устройства, управления и жизни нашего церковного прихода:

2. Устройство, управление, жизнь прихода.

а) Устройство.

Создается церковно-приходская община по согласию верующих, не менее двадцати человек. Для образования ее необходимо получить: 1) благословение архиерея церковной области (епархии), в которой живут желающие создать общину; 2) регистрацию ее гражданскими властями. С регистрацией от тех же властей община получает в бесплатное пользование храм.

По смыслу только что сделанных предварительных богословских замечаний, касающихся нашего понимания прихода, чтобы приход жил полноценной духовной христианской церковной жизнью, приходу непременно нужен храм. Но он совсем не должен быть "собственностью" в том смысле, какой имеется это слово в правосознании, в имущественном праве и в правовом обиходе не социалистических стран. <...> Здесь уместно заметить, что необходимую для совершения богослужений утварь мы также получаем от государства вместе с храмом, с храмовой постройкой.

Дело несколько сложнее в местах новостроек. Там нужно хлопотать о разрешении построить храм. Этот вопрос ожидает правового и в жизни, и в быту урегулирования.

Для духовного руководства приходом приглашается священник или несколько священников. Тогда один из них бывает настоятелем прихода, другие являются его помощниками. Раньше причт прихода состоял из одного священника и одного чтеца или псаломщика на каждые 700 верующих. Сейчас мы не придерживаемся в точности такого соотношения, но разумеется, чем многочисленнее приход, тем большее число священников состоит при нем.

(Здесь может быть сказано несколько слов о канонических требованиях, предъявляемых рукополагаемому в священника, также касающихся его нравственности и образовательного ценза, специальной подготовки).

Настоятель и священники назначаются для служения в приходе архиереем. За духовное состояние своих прихожан они ответственны перед Богом и архиереем. Их содержание принимает на себя приход по договоренности с ними. Они могут получать ежемесячное жалованье от прихода в установленном для этого размере договором с приходом. Или вознаграждение, составляющееся из добровольных пожертвований верующих при совершении духовенством разных видов так называемых "треб" - крестин, погребений, венчаний и т.д.

По общему государственному закону о налогах каждый священник облагается в установленном порядке государственным налогом с получаемого им жалованья или добровольных для него пожертвований.

В больших городах приход не имеет территориальных границ. И общину образуют не живущие вокруг храма верующие, а приходящие молиться в данный храм верующие, где бы они в этом городе ни жили. То же относится и к членам-учредителям прихода. В селах и деревнях прихожанином храма и членом приходской общины может быть житель селения, в котором находится храм его, и жители близлежащих селений.

Прихожание образуют церковно-приходское общее собрание не менее чем в двадцать человек. Оно избирает исполнительный свой орган - приходской совет в составе трех лиц. При нем трехчленную ревизионную комиссию. Церковно-приходское общее собрание ("двадцатка" учредителей) является распорядительным в приходе органом, а другие шесть лиц, избираемых им, исполнительным: совет и ревизионная комиссия.

Церковные средства прихода составляются из добровольных пожертвований верующих при тарелочном сборе во время богослужений, за свечи, просфоры и вообще из пожертвований на нужды храма. Тратятся они по прямому назначению - на содержание духовенства, на содержание храма, всего потребного для совершения богослужений и поддержания порядка, чистоты и прочее в соответствии с общими распоряжениями в этой области гражданских властей и касающимися этой сферы правительственными распоряжениями, начиная с 1929 года.

Таково устройство наших приходов в его общих чертах.

б) Управление.

В нем, как видно из сказанного, нужно различать две стороны:

1) духовную и 2) хозяйственную. Духовное руководство жизнью прихода находится в компетенции духовенства. Управление хозяйственными, денежными и имущественными делами - в компетенции мирян, то есть церковно-приходского собрания, исполнительного его органа, что соответствует общецерковному началу соборного управления, как об этом говорится в решении Архиерейского Собора Русской Православной Церкви 18.07.61 г. (Здесь следует изложить, в чем состоят права и обязанности настоятеля и священника - по пунктам и), к), л) "Решения" Собора, также права и обязанности: 1) приходского собрания ("двадцатки") как органа распорядительного; 2) приходского церковного совета, как избранного приходским собранием исполнительного органа и 3) ревизионной комиссии, избираемой тем же собранием. Изложение сделать по пунктам в), г), д) и ж) того же "Решения").

Порядок управления имуществом приходов в каноническом праве всех церквей, в церковно-правовой доктрине всех христианских исповеданий, и притом всех времен, являлся, как известно, предметом горячих споров. И в жизни - всевозможных столкновений взаимоисключающих интересов. Хорошо известна точка зрения, по которой всем церковным имуществом надлежит распоряжаться только одному епископу церкви, а по делегации от него - клиру. Обосновывается эта точка зрения обычно некоторыми известными постановлениями так называемых Апостольских Правил (например, 38 пр. и 41 пр.), также правилами некоторых древних церковных соборов (например, 26 пр. Антиохийского собора и др.).

Однако нужно иметь в виду, что церковно-приходские общины начинают приобретать свою в собственном смысле слова правомочность как раз с утратой своего по существу харизматического строя, и притом в общем позднее появившихся в этот переходный период правил, на которые делаются указанные выше ссылки. Вот почему наш Архиерейский Собор 1961 г. имел основание без возражений выслушать докладчика по вопросу об организации приходской нашей жизни, заявившего, что канонических правил, определяющих собственно приходской строй жизни в Православной Церкви, строго говоря, нет. Этот строй и особенно порядок управления церковным имуществом, вырабатывался постепенно развивающимся каноническим сознанием каждой Поместной Православной Церкви в прямой зависимости от конкретных исторических условий, в которых жила данная поместная Церковь: политических, социальных и культурных. Но, разумеется, содержание всего канонического законодательства каждой Православной Церкви, устанавливавшего и устанавливающего и сейчас формы церковной жизни, всегда определялось содержанием прежде всего догматического учения о Церкви, исповедуемого каждой Православной Церковью, каждой Поместной Православной Церковью.

Каноны - это ведь прежде всего интерпретация догмата о Церкви. Именно он является тем непреходящим зерном, тем вечным семенем, из которого вырастает весь канонический строй церковной жизни, то есть формы ее. Они могут иметь очень разные варианты в зависимости от той почвы, на которой произрастало семя это, то есть от исторически складывавшихся политических, социальных и культурных условий в разное время, в разных странах. Но растение произрастало все же одно - Церковь, если каноническое сознание хранило верность догматическому учению Церкви, если создававшиеся им канонические формы церковной жизни были наиболее верным и полным для данного времени выражением этого учения.

У нас в России формы церковно-приходской жизни и устройства ее - канонические и правовые - появляются, собственно говоря, в XVI веке, и первый, свидетельствующий о них документ - это грамота князя новгородского Всеволода об устанавливаемом в Новгороде, в одной из приходских общин города, порядке управления ее имуществом. "Ее" - в очень относительном смысле: при всех известных трудностях для юридической конструкции теории "Божественной собственности" (некоторые немецкие ученые называли ее даже "наивным богохульством"!), у нас на ней основывающийся обиход был всегда самым любимым церковным народом. Как древние апостольские правила - например, хотя бы то же 38-е и 40-е - он считал и называл церковное имущество "принадлежащим Богу", "имением Господним", "стяжанием Господним" (41-е правило Карфагенского собора). Это всегда сближало нас с духом жизни христианских общин, имеющих харизматический строй, с тем духом, которым дышат и эти ближайшего книжного времени правила!

Конечно, строй приходской жизни у нас с тех пор менялся, и происшедшие изменения весьма значительны. Они происходили в непосредственной зависимости от внешних условий, но при сохранении в полной неизменности содержания догматического учения о Церкви, находившего в разных формах этого строя наиболее полное для себя воплощение. Этот принцип обеспечивает творческому развитию канонического сознания каждой Поместной Православной Церкви подлинную церковность. И ему всегда остается безусловно и безоговорочно верной вся современная законодательная деятельность канонических учреждений - Архиерейского Собора и Священного при Патриархе Московском и всея Руси Синода - Русской Православной Церкви, в частности в области устройства, управления и всей организации нашей церковно-приходской общины.

В меру скромных своих знаний и умения я постарался познакомить вас с существенными принципами и с фактически существующими формами устройства и управления наших русских православных церковно-приходских общин, отчасти в исторической преспективе развития их. Какой же жизнью живет наш современный церковный приход в сохранившихся таким образом канонических правовых формах своего сегодняшнего существования?

в) Жизнь.

Жизнь церковно-приходской общины - это "общая жизнь", это общее существование некоего "нового творения", о котором непременно нужно знать, что оно есть не только та или иная эмпирическая, но прежде всего онтологическая реальность. Жизнь дает о себе знать бьющимся в определенном ритме пульсом. Пульс и ритм нашего прихода - это пульс и ритм жизни тела Христова. Они определяются, главное, участием наших верующих в событиях жизни Спасителя, жизни святых апостолов, мучеников, исповедников, святых Христовой Церкви. Такое общение со Христом, с апостолами, со святыми, со всем исполнением Церкви, с живыми и мертвыми осуществляется в богослужениях, в происходящих в храме тайнодействиях, особенно во время совершения Святой Евхаристии, Святой Литургии.

Для нас в таком общении полнее всего и действеннее всего реализуется наша вера в Церковь Единую, Святую, Соборную и Апостольскую. Разве не в нем так реально преодолеваются разрывы пространства и времени, не в нем соединяется прошлое с настоящим и будущим? Так как это молитвенное общение как бы пронизано всегда живым ожиданием Христа Грядущего, Которому с неиссякаемой верой и любовью всегда молится Православная Церковь древней, исконной христианской молитвой: Ей, гряди, Господи Иисусе!

Поэтому именно в формах нашей литургической жизни, в которой мы строго сохраняем верность древнему литургическому преданию, для нас, как мы думаем, лучше всего реализуется самая сущность Церкви. Так что церковная жизнь, жизнь церковно-приходской общины, будучи в существе своем онтологической реальностью, становится, главным образом посредством литургической формы, также и чисто эмпирической реальностью. Вот что следует уметь видеть за нашим "ритуалом", за нашей исключительной привязанностью к "культу" или к богослужебному порядку. Богослужебный порядок составлен таким образом, чтобы участвующий в богослужении верующий одновременно учился и воспитывался, если говорить об этой чисто "эмпирической" стороне богослужений. Этой цели служит разделение богослужений на особые "круги" - "циклы": годовой, седмичный, каждого дня. Этой же цели служит проповедь как составная часть богослужения.

Здесь уместно сказать о проповеди как основной форме катехизации. Обычно мы проповедуем, разъясняя читавшееся за богослужением Евангелие. Но разъясняется также смысл совершающегося богослужения, его особенности, связанные, например, с данным богослужебным кругом или циклом. Дело в том, что в разное время в течение года, в соответствии с разными праздниками и днями воспоминаний о евангельских и других событиях священной истории, верующий дышит разным духовным воздухом. По-одному, скажем, в дни Великого поста, в который вступила наша Церковь сейчас, готовясь к святой Пасхе. По-другому в дни святой Пасхи, в дни празднования святой Пятидесятницы или в дни, предшествующие празднованию памяти святых апостолов Петра и Павла, и т.д.

Проповедник стремится помочь каждому верующему не только понять, не только религиозно осознать услышанное чтение из Евангелия или из других священных книг, но также вжиться духовно в особенности того богослужебного цикла, который вводит его в особую для данного времени духовную атмосферу. Так Церковь учит и воспитывает своих верующих у нас.

В богослужении перед верующим открывается вечность. Силой действующих во время богослужения благодатных энергий здесь совершается прорыв в светлую бесконечность бытия, за давящие грани конечного мира. Но во время богослужений Церковь учит верующих, как им жить в этом мире согласно с волей Божией, как и какими им быть в нем. Учит строем своих богослужений, всей его символикой и, разумеется, живым словом и у нас, как во всех христианских церквах, обязательной проповеди.

Другим видом катехизации нужно считать беседы, которые ведутся священником с готовящимися принять святое крещение взрослыми. В этих беседах мы придерживаемся общих для них катехизических правил.

В мою задачу не входит знакомить вас с некоторыми трудностями в жизни Церкви - они есть, и будут, и должны быть у каждой Церкви во всякое время и при всех обстоятельствах - в частности, с трудностями и в области организации катехизации соответственно требованиям сегодняшнего дня, то есть вытекающими из "модернизации" жизни и психики людей, жизни и психики "современного человека". Одно могу сказать: как вы в своих условиях жизни, так мы, в своих, ищем и по мере своих сил, с Божьей помощью, находим средства для преодоления этих трудностей.

Но есть еще один вопрос, на котором нужно остановиться несколько, описывая нашу жизнь. Это вопрос о так называемом "христианском свидетельстве" или "свидетельствовании", о котором в западных церквах говорят так много! <...>

Мы не связываем долг христианского свидетельства, как это обязательно делается на всем христианском Западе, протестантском и католическом, с той или иной организацией его. Организация всегда есть выявление, актуализация потенциальных сил. Организация "христианского свидетельства" таким образом может превратиться в крепость, наполненную разными выявленными силами: защищающимися всякими способами, нападающими. Нас, иерархию, она может превратить в этакое войско, которое того и гляди потянется к ракетному вооружению!

Мы жаждем иного превращения. О нем я говорил в самом начале беседы. Мы несколько боимся преобладания начала формы и акта над материей и потенцией, это пришло к нам от платонического Востока. Так как мы больше верим, чем Запад, во внутренние, потенциальные духовные силы Церкви, даже "неорганизованные"... Вот что в основном определяет наше отношение к проблеме "христианского свидетельства", осуществляемого в рамках церковно-приходской жизни.

Но это вовсе не значит, что мы от него попросту отказываемся. Напротив: если хотите, в известном смысле мы им живем. Разве это не действенное христианское свидетельство - самый факт существования церковно-приходской общины в этом мире как "нового творения", благодатного в своем существе, как онтологической реальности удивительнейшего "мы", которое имеет свои экзистенциальные центры и на небе, и на земле, хочет этого земля или не хочет!

Вот, кажется, все, что я хотел и мог рассказать в отведенное мне для этого время о жизни современного православного русского церковного прихода. Наша церковно-приходская община посреди этого мира, который ни у вас, ни у нас не хочет быть Христовым, стоит живым символом вечности, проникшей во временный порядок вещей, духовности - в его вещественности. Вся обращенная ко Христу, пришедшему в этот мир на брачную вечерю Агнца, и во всей силе сохраняя эсхатологические чувства Христа Грядущего, она жаждет иметь в себе силу действенного утверждения в самой себе и в окружающей ее действительности явленного во Христе Добра - при той его внешней незащищенности, которую мы видели в Вифлееме; высшей Истины - свидетельствовавшей о Себе, может быть с наибольшей убедительностью, в глубоком молчании; и совершенной Красоты в Ее совершенной простоте.

И взятая из Библии народная поговорка, гласящая, что не стоит село без праведника, должна относиться и к нашему приходу, так как и он есть тот праведник, без которого не стоит ни одно село, ни один город и ни одна страна.

Настоятель Николо-Кузнецкой церкви г. Москвы
Протоиерей Всеволод Шпиллер.
Февраль 1963 г.

http://pstbi.pagez.ru/item.php?id=308&cid=7