Жизнь мудрее теоретических выкладок.
Я всегда с согласием читал, и сам писал и говорил о важности общинной жизни. Но вот не складывается она. Это плохо? Да. Но это же, с другой стороны, факт, который не меняется от наших усилий. В чём же смысл этого факта?
А вот в чём. Во-первых, община всегда имеет в себе противопоставление чему-то внешнему, каким-то враждебным факторам, отгорожение от них. Первохристианская эпоха – иного устроения, чем общинное, не могло и быть. Послеконстантиновская эпоха – нет общин; общежительное монашество – как реакция на их отсутствие (не «сработало», кстати). Турецкое владычество – опять общины (правда, уже этнические в большей степени, чем церковные; но это тогда сливалось воедино). У нас – никаких общин с 988 по 1917 гг., а расцвет общин – с 17-го по середину 30-хх гг. прошлого века – как раз самые гонения. В наше время «оформленные», сознающие себя таковыми общины также опираются в значительное мере на некое противопоставление себя "всем прочим".
Когда такое противопоставление естественно (гонения) – тогда общины сами и складываются. В «мирное время» в общинах всегда будет элемент искусственности. Эта искусственность отталкивает порой чуткие души.
Во-вторых. XX век сформировал новую породу людей – «советского человека». У нас как-то легкомысленно к этому относятся и не придают этому должного значения: «что было, то прошло, и мы снова – Великая и Святая Русь, Встающая с Колен». На самом деле ничего не прошло. Любой формальный коллектив постсоветских (а точнее говорить – «построссийских») людей обязательно наполняется доносами друг на друга, борьбой за право входить в «ближайший круг» начальства, преследованием исключительно своих целей, патологическим отсутствием общественного интереса в каких бы то ни было формах, принципиальным разрывом между не только словом и делом, но и между ими и мыслями и чувствами, раболепством и холуйством по отношению к высшим и презрительностью и жестокостью по отношению к низшим, младшим («дедовщина» – принадлежность вовсе не только армии, а одна из фундаментальных составляющих нашего общества), и т.д. Церковные общины – не исключение, ведь они состоят из нас, постсоветских-построссийских. Фактор «противостояния» может существенно сгладить названные негативные явления. Но если созидать общину без "противостояния", то тут всё и вылезает.
Всё это переходит и на общецерковную жизнь. Её основные характеристики – по факту, опять же: очень много великих, страшных, красивых, важных, нужных, правильных, авторитетных слов – и вся та же постсоветско-построссийско-постмодернистская реальность.
И получается так – сама жизнь диктует: если хочешь быть честным перед самим собою и перед Богом, то вот тебе в Церкви Таинства – и пользуйся ими, а того, что называется у нас «церковной жизнью», со всеми её идеологиями, лозунгами, призывами и проч. – как можно меньше, только «по касательной». Например: общение с пастырями Церкви – минимальное, да лучше с теми, кого знаешь, а то пойдёшь исповедываться, и получишь семилетнюю епитимью ни с того ни с сего (реальный случай, вчера рассказали). Общение с церковной средой – ещё минимальнее, а то крыша быстро съедет… Очень удачный материал по этому поводу – в последнем (апрельском) номере «Фомы». Там один актёр (забыл фамилию, Денисом зовут) делится своим опытом, как он обкушался церковной жизни… почитайте. Там всё очень характерно, и, главное, абсолютно нерешаемо.
Что же – выстраивать жизнь свою частным образом? Брать от Церкви только Таинства, а от остального бежать, зажав уши, чтобы не превратиться в «зомби»? Кошмар? Да, кошмар. Но – подумалось мне после прочтения статьи в «Фоме» – это как раз та самая реальность, которая поверх всех наших слов и желаний диктует людям, как адекватно жить, чтобы выжить в Церкви. Как-то сами, поверх всяких убеждений, души людей отвращаются от того, что отвратно...
Поэтому формально «созидать общины» – это всё равно, что задаться целью в каком-нибудь, скажем, Серпухове, где крысы едят детей в роддомах (http://medportal.ru/mednovosti/news/2009/01/30/rat/), построить «кусочек Европы». Да, можно за шестиметровым забором вымыть с мылом тротуары (таджики помоют). Но европейское ощущение жизни – мирное, спокойное, защищённое, в чувстве традиции – этим не получить.
Вот с чем надо разбираться.
Я всегда с согласием читал, и сам писал и говорил о важности общинной жизни. Но вот не складывается она. Это плохо? Да. Но это же, с другой стороны, факт, который не меняется от наших усилий. В чём же смысл этого факта?
А вот в чём. Во-первых, община всегда имеет в себе противопоставление чему-то внешнему, каким-то враждебным факторам, отгорожение от них. Первохристианская эпоха – иного устроения, чем общинное, не могло и быть. Послеконстантиновская эпоха – нет общин; общежительное монашество – как реакция на их отсутствие (не «сработало», кстати). Турецкое владычество – опять общины (правда, уже этнические в большей степени, чем церковные; но это тогда сливалось воедино). У нас – никаких общин с 988 по 1917 гг., а расцвет общин – с 17-го по середину 30-хх гг. прошлого века – как раз самые гонения. В наше время «оформленные», сознающие себя таковыми общины также опираются в значительное мере на некое противопоставление себя "всем прочим".
Когда такое противопоставление естественно (гонения) – тогда общины сами и складываются. В «мирное время» в общинах всегда будет элемент искусственности. Эта искусственность отталкивает порой чуткие души.
Во-вторых. XX век сформировал новую породу людей – «советского человека». У нас как-то легкомысленно к этому относятся и не придают этому должного значения: «что было, то прошло, и мы снова – Великая и Святая Русь, Встающая с Колен». На самом деле ничего не прошло. Любой формальный коллектив постсоветских (а точнее говорить – «построссийских») людей обязательно наполняется доносами друг на друга, борьбой за право входить в «ближайший круг» начальства, преследованием исключительно своих целей, патологическим отсутствием общественного интереса в каких бы то ни было формах, принципиальным разрывом между не только словом и делом, но и между ими и мыслями и чувствами, раболепством и холуйством по отношению к высшим и презрительностью и жестокостью по отношению к низшим, младшим («дедовщина» – принадлежность вовсе не только армии, а одна из фундаментальных составляющих нашего общества), и т.д. Церковные общины – не исключение, ведь они состоят из нас, постсоветских-построссийских. Фактор «противостояния» может существенно сгладить названные негативные явления. Но если созидать общину без "противостояния", то тут всё и вылезает.
Всё это переходит и на общецерковную жизнь. Её основные характеристики – по факту, опять же: очень много великих, страшных, красивых, важных, нужных, правильных, авторитетных слов – и вся та же постсоветско-построссийско-постмодернистская реальность.
И получается так – сама жизнь диктует: если хочешь быть честным перед самим собою и перед Богом, то вот тебе в Церкви Таинства – и пользуйся ими, а того, что называется у нас «церковной жизнью», со всеми её идеологиями, лозунгами, призывами и проч. – как можно меньше, только «по касательной». Например: общение с пастырями Церкви – минимальное, да лучше с теми, кого знаешь, а то пойдёшь исповедываться, и получишь семилетнюю епитимью ни с того ни с сего (реальный случай, вчера рассказали). Общение с церковной средой – ещё минимальнее, а то крыша быстро съедет… Очень удачный материал по этому поводу – в последнем (апрельском) номере «Фомы». Там один актёр (забыл фамилию, Денисом зовут) делится своим опытом, как он обкушался церковной жизни… почитайте. Там всё очень характерно, и, главное, абсолютно нерешаемо.
Что же – выстраивать жизнь свою частным образом? Брать от Церкви только Таинства, а от остального бежать, зажав уши, чтобы не превратиться в «зомби»? Кошмар? Да, кошмар. Но – подумалось мне после прочтения статьи в «Фоме» – это как раз та самая реальность, которая поверх всех наших слов и желаний диктует людям, как адекватно жить, чтобы выжить в Церкви. Как-то сами, поверх всяких убеждений, души людей отвращаются от того, что отвратно...
Поэтому формально «созидать общины» – это всё равно, что задаться целью в каком-нибудь, скажем, Серпухове, где крысы едят детей в роддомах (http://medportal.ru/mednovosti/news/2009/01/30/rat/), построить «кусочек Европы». Да, можно за шестиметровым забором вымыть с мылом тротуары (таджики помоют). Но европейское ощущение жизни – мирное, спокойное, защищённое, в чувстве традиции – этим не получить.
Вот с чем надо разбираться.
http://igpetr.livejournal.com/5524.html?view=173204#t173204
| < Предыдущая | Следующая > |
|---|
